Авиабилеты Грозный-Москва

Республика Чечня

Еще несколько лет назад сама идея туристического маршрута по Чечне наверняка показалась бы мне странной. Да, собственно, и сейчас на мои слова «Я тут в Чечню собираюсь» большинство знакомых реагировало практически одинаково: «А это не опасно?» Да, война закончилась, но установившийся мир здесь еще хрупок. И тем ценнее усилия по развитию туризма, которые предпринимает руководство республики. А усилия эти очень и очень серьезные! И эту землю, закрытую для нас на целые десятилетия, действительно нужно «открывать» заново.

НОВЫЙ ГОРОД

Мы ехали по улицам Грозного, и я невольно искал глазами следы прокатившейся здесь войны. Искал - и не находил. От картин страшных разрушений не осталось практически ничего. Сегодня в городе не увидишь ни груд битого кирпича, ни обломков бетона, ни слепо смотрящих на мир пустыми глазницами окон многоэтажек. Широкие, засаженные зеленью проспекты, тщательно отремонтированные или построенные заново дома, облицованные плиткой. Многоэтажные небоскребы деловых центров... Но это в Грозном и Аргуне. А что в глубинке, в районных центрах и населенных пунктах поменьше? И здесь нанесенные двумя военными компаниями разрушения в глаза не бросаются. Во всяком случае, я видел куда меньше развалин и разбитых огнем артиллерии домов, чем в Хорватии, где боевые действия закончились куда раньше. Но то, что еще совсем недавно в этих горах кашляли «Калашниковы», гулко хлопали подствольники и рубили воздух лопасти боевых вертолетов, все-таки чувствуется. И по усиленным патрулям в Грозном, и по внимательным часовым на проходных многочисленных военных городков, и по почти полному отсутствию русских лиц и русской речи на улицах столицы. А перед Старыми Атогами наша колонна Land Rover Discovery обогнала дозор в составе усиленного отделения мотострелков в полной выкладке и с бронетранспортером. Бойцы неторопливо двигались вдоль дороги, а их путь тщательно проверяли два кинолога с натасканными на поиск взрывчатых сюрпризов собаками и саперы с металлоискателями.

ПАМЯТИ ПОЭТА

В этих горных долинах часто гремели выстрелы и проливалась кровь - так было и в девятнадцатом, и в двадцатом, и в двадцать первом веке. А что может лучше помочь понять, как затягивался «кавказский узел», чем уроки истории? Поэтому не зря, наверное, первым объектом, который мы посетили, стал дом-музей Михаила Юрьевича Лермонтова в селении Парабоч. В этом большом, по-кавказски основательном двухэтажном доме жила Екатерина Алексеевна Хастатова, родная сестра бабушки Лермонтова - Елизаветы Алексеевны.

Маленький Мишель рано лишился родителей, рос болезненным, и бабушка часто возила его на Горячие Воды (ныне Пятигорск). А приняв курс водолечения, все семейство затем ехало в имение Хастатовых. В этом самом дворе маленький Миша, которому еще предстояло стать одной из величайших фигур в истории отечественной литературы, играл со своими сверстниками: Марией, Анной и Акимом Хастатовыми. Именно Аким Акимович Хастатов стал ему настоящим другом, объектом восхищения и подражания. А впоследствии и прототипом Максима Максимовича из «Героя нашего времени». Хастатов - выдумщик, весельчак и сорвиголова, часто рассказывал поэту о своих похождениях, и многие из его приключений нашли отражение на страницах романа. Ведь он действительно умыкнул из селения Ташки-Чу красавицу-кумычку по имени Бэла, держал ее под замком, и у него был с горянкой бурный роман. Только в книге девушка погибает, а в жизни Хастатов отпустил ее домой.

Ну а потом были две кавказские ссылки

Лермонтова. И если первая, 1938 года, больше походила на романтическое путешествие ученого-фольклориста, то во время второй поэт попал в самое пекло войны. В «Журнале военных действий» отмечено: «Тенгинско-го пехотного полка поручик Лермонтов, во время штурма неприятельских завалов на реке Валерик, имел поручение наблюдать за действиями передовой штурмовой колонны и уведомлять начальника отряда о ее успехах, что было сопряжено с величайшею для него опасностью от неприятеля, скрывавшегося в лесу за деревьями и кустами. Но офицер этот, несмотря ни на какие опасности, исполнял возложенное на него поручение с отменным мужеством и хладнокровием...» В итоге Лермонтов первый из русских писателей отразил войну на Кавказе такой, какой она была на самом деле.

Существует предание, что воевавшие с русскими войсками горцы тайно охраняли поэта, передавая друг другу: «Среди царских офицеров есть один, он ашуг (сказитель), который пишет о нас хорошее. Не убивайте его, берегите». И действительно, сразившая Лермонтова пуля была выпущена не мюридом Шамиля, а его приятелем и однокашником по школе юнкеров.

А вообще музей в Парабоче производит двойственное впечатление. С одной стороны, он совершенно не может похвастаться богатством и уникальностью выставочного фонда. Его бессменный директор Светлана Батиевна Темирбулатова жалуется, что собрать даже нынешнюю скромную коллекцию было очень непросто, поскольку никто не хочет отдавать старинные вещи, их хранят как память. А с другой стороны, сам дом буквально поражает своей аутентичностью. Никакого новодела, никаких пластиковых окон или металлочерепицы. Только те самые стены, двери, окна, крюки, засовы, которые видел Лермонтов. Ты ходишь по полам и камням, которые помнят его шаги, и ты буквально всей душой ощущаешь сохранившуюся ауру. В прошедшем 2014 году Россия как-то очень скромно отметила 200-летие поэта: наверное, юбилей остался в тени бурных политических катаклизмов. Но все проходит, а про Михаила Юрьевича и через сотни лет будут говорить, что «если Пушкин был солнцем русской поэзии, то Лермонтов стал его луной».

НА ЗЕМЛЕ ВАЙНАХОВ

А на следующий день наш конвой из семи LR Discovery двинулся на юг в сторону Итум-Кали. Погода оптимизма не внушала: тяжелые, низкие свинцово-серые облака и нудная морось, сыплющаяся из этого висящего над головой ватного одеяла. Смотря на периодические взмахи дворников, я мысленно прощался с красивыми снимками. Но за Ша-тоем дорога поползла вверх по ущелью, пропиленному в теле хребта рекой Аргун, и вскоре все вокруг изменилось как по волшебству. И дождь, и облака остались где-то внизу, над нами раскинулось ослепительно-синее небо, а склоны гор залил солнечный свет. Впрочем, солнце в горах в это время года светит, но совершенно не греет, и вдоль ущелья дул пронизывающий ледяной ветер. Он буквально резанул наши лица, когда мы сделали остановку у Ушкалойских башен.

Древние сторожевые башни - неотъемлемый элемент кавказских пейзажей. Кажется, без них этот край просто невозможно представить. Строить их горцы начали давно, еще в бронзовом веке, по меньшей мере, во втором тысячелетии до нашей эры. В негостеприимных горных ущельях вайнахские племена селились очень небольшими группами - крупные поселения здесь не смогли бы прокормиться. И в то же время каждое из них могло стать жертвой вражеского набега. Поэтому и дома-сакли стали представлять собой маленькие крепости, а рядом с каждым селением начали возводиться сторожевые башни. Они позволяли заблаговременно обнаружить врагов, а при необходимости укрыться и держать оборону. Самый древний тип таких боевых башен - это постройки в скальных нишах. К ним относятся и «Ушкалойские близнецы», прилепившиеся к каменной стене под козырьком скалы Селин-Лам. Этим сооружениям минимум 900 лет, но судьба у них весьма трудная. Левую башню разрушили еще в 1944 году, во время депортации чеченцев. Как и почему - никто толком не знает, документы не сохранились. А правая сильно пострадала от артиллерийского огня во время боев в 2001 году. Восстановить древние памятники удалось только совсем недавно...

Нужно сказать, что все осевшие сегодня в крупных городах чеченцы живут «на два дома». То есть помимо городского жилья у каждого есть родовое село, в котором, скорее всего, есть и родовая башня. Последнее время для состоятельных людей делом чести стало эту башню отстроить. Правда, местные историки никак не могут их убедить в том, что укрепить каркасом изнутри разваливающуюся древнюю постройку, тщательно сохраняя каждый камень, гораздо важней, чем снести до основания и возвести на том же месте новую, пусть красивую и аккуратную.

ИЗ ПРОШЛОГО В БУДУЩЕЕ

Наш путь лежит к расположенному возле границы с Грузией некрополю Цой-Педе

«Жилище богов»). Он возник, по мнению археологов, примерно в V веке, и вплоть до времени прихода на Кавказ ислама, то есть до XVII века, использовался жителями окрестных селений как место захоронения. На скалистом гребне прилепились четыре десятка каменных склепов, напоминающих все те же сакли, но в миниатюре. В каждое строение ведет довольно большое окно, за которым видны выбеленные временем человеческие кости. Стены древних усыпальниц охраняли покой мертвых, а высящиеся рядом башни когда-то стояли на страже живых обитателей селений.

Комплекс находится в пограничной зоне, рядом с заставой, и попасть сюда совсем не просто. В этом есть свой плюс, во всяком случае, доступ к нему вандалов практически исключен.

Но сохранение Цой-Педе, который заслуживает места в списке всемирного культурного наследия, требует вложения солидных средств. И ни у федеральных органов, ни у местных властей руки до него пока не дошли...

А главным событием следующего дня стал подъем на пик ТАСС. На саму вершину высотой 3525 метров мы, конечно же, не поднимались - такой подвиг не под силу и рок-багги чемпионского уровня, поскольку даже альпинисты могут взойти на нее лишь с применением скалолазной техники. Само же это название появилось на картах совсем недавно, в октябре 2014 года в честь 110-летнего юбилея информационного агентства. Сейчас на склонах горы вовсю ведется строительство горнолыжного курорта Ведучи. Устанавливаются подъемники, снежные пушки, внизу началось строительство гостиничного комплекса. Собственно, по технологической дороге караван LR и поднялся на верхнюю площадку (3027 м). Отсюда горнолыжники будут отправляться в свое стремительное путешествие вниз по склону длиной почти в 10 километров! Сам въезд особых сложностей не доставил, хотя некоторые неприятные места на нем все же встречались: и промоины, и наледи на теневых участках. Зато какая панорама перед нами открылась!

С проблемой наледей мы столкнулись и на следующем отрезке маршрута, когда повернули на восток, в сторону границы с Дагестаном и озера Кезеной-Ам. Путь пролегал либо по скотопрогонным тропам в зоне альпики и субальпики, либо по вырубленным в скалах серпантинам, естественно, без асфальта. И вот едешь ты, едешь, ничего не подозреваешь, и вдруг р-раз - обутая в грязевую резину машина перестает слушаться руля! Аккуратно сбрасываешь газ, останавливаешься, выходишь, и чуть не падаешь - под ногами гладкий, как каток, лед. Идущий впереди автомобиль проехал спокойно, но сбил тонкий слой инея, позволявший резине хоть за что-то цепляться. Пробуешь тронуться, но машина снова начинает скользить к краю пропасти глубиной в сотню или более метров. По счастью, на обочине всегда хватает мелких камешков, которые можно набросать под колеса.

ЖЕМЧУЖИНА КАВКАЗА

На базу «Кезеной» мы приехали уже в темноте, а утром... Утром нашим глазам открылось потрясающее по своей красоте горное озеро. Я абсолютно уверен, что по своему туристическому потенциалу Кезеной-Ам вполне может сравниться с прославленным озером Рица. Тут чистейшая вода, в которой каждый камешек виден на глубине в пару десятков метров. А какая роскошная здесь водится форель! К слову, она бывает двух видов. Первый, эйзенамская форель, некрупная, до 450 граммов, но очень красивая, с ярко-красными пятнами на боках. А еще есть форель озерная, запущенная в Кезеной в начале прошлого века. Так вот она может и пяти килограммов достигать...

Первый шаг на длинном пути к статусу «жемчужины Кавказа» - это открытая перед нашим приездом гостиница. Когда-то здесь была тренировочная база олимпийской команды СССР по гребле. Озеро расположено в котловине, где не бывает ветров, а сама вода, как говорят гребцы, здесь «тяжелая». Добавьте к этому разреженный воздух высокогорья, и вы получите ответ на вопрос, почему тренировки на Кезеной-Ам отличались особой эффективностью. После распада СССР база была заброшена, а во время второй чеченской войны по ней нанесли мощный авиаудар - командование опасалось, что здесь могут найти укрытие отряды боевиков. Сейчас следов тех событий уже не найти...

Обратно в Грозный мы возвращались по «царской дороге» через перевал Харами. Ее проложили в 1871 году во время путешествия Александра II Освободителя. Император тогда пожелал увидеть красивое горное озеро. Кстати, и у названия перевала тоже есть своя история. «Харам» в исламской традиции означает нечто «запретное» или «постыдное». Соответственно, существуют и две версии. По одной, за территорию перевала, которую оспаривали чеченцы и андийцы, шли кровопролитные войны, и чтобы прекратить их, старейшины объявили перевал «ничьим» или «запретным». А вот по другой легенде представители одной из сторон поклялись перед лицом Аллаха, что стоят на своей земле, поскольку действительно насыпали в ичиги землю из своего села. Но обманщиков раскусили и предложили повторить клятву разувшись. Так и выяснилось, что они совершили постыдное деяние, то есть «харам». Нам же с высоты перевала в 2177 метров открылась пелена облаков, в которую вскоре пришлось нырнуть. Должен признаться, что аттракцион под названием «спуск по горному серпантину с гравийным покрытием при видимости в 20-30 метров» особой радости не доставляет... По мере того, как мы приближались к столице республики, дорога становилась все лучше и лучше, превратившись, в конце концов, в роскошное многополосное шоссе. Оно и привело нас к конечной точке маршрута, к самому «Сердцу Чечни».

Такое имя носит главная и самая большая мечеть в центре Грозного.